ittarma

cmart

yanah

41. Зарядка от мобильного

Извините, что я так поздно. Мы с вами работали сегодня "непрекращающийся диалог", и я думала всю ночь. Вспомнила очень важное.

Мы с Леонидом обычно встречались на людях. Была такая компания, давно. Сейчас уже все разъехались, растворились, хватит. А тогда ребята из ВГИКа, из Литинстита, с Журфака, говорливые, весёлые. Называли себя "Убьём смерть", но это так, просто игра. Немножко выпивали, обсуждали какой-то старый фильм. Я конечно, разинув рот. Мама меня чуть не в первый раз отпустила вечером, а я только школу закончила.

Потом вся банда пошла к Снежане покупать кокс. Это они так называли взрывчатку, иронично. А Лёня нет, мы впервые с Лёней остались вдвоём. И он вдруг: "Девочка-девочка, давно хотел спросить. Почему все вокруг кричат?"

Я весь вечер с разинутым ртом и тут наконец рот захлопнула. В смысле, растерялась. Отвечаю ему: "Это кажется. Я лично молчу". Ну, вроде бы, подхватила шутку, понимаете?

Дело было в метро, остальные вышли на Кузнецком, а мы оказались одни до Таганки. В поезде шумно, и мне пришлось повторить дважды, я закричала: "Это оттого, что я всё время молчу!"

Он услышал. А потом мы не виделись три года. Встретились случайно, в Александровском саду. Он был с женой, толкал впереди себя коляску с маленькой девочкой. Жена его ухмыльнулась, когда увидела меня, и начала поправлять на малышке чепчик. Малышка проснулась и захныкала. А он сказал: "Даже не знаю, что говорить". "Я тоже", - ответила я.

Ещё через три года я встретила его на дне рожденья своей бывшей однокурсницы. Не удивилась нисколько, три и три - это шесть. Он со мной не поздоровался. Понимаете, я хочу, чтобы вы следили за динамикой. Потому что с тех пор прошло ещё три года. Девять это максимум по нашей статье. И мне кажется, я готова.

Нет, я не плачу. Просто не представляю, как это будет при новой нашей с ним встрече. Зашьёт ли он рот мне, зальёт ли воском свои уши? Он знает, что никто никогда не ответит ему так как я. Но этого недостаточно. Аллё, вы меня слышите? Вы только мне не перезванивайте, я лучше сама. Вдруг Лёнечка будет спать.

словами Донатони:
...что такое форма...ну, как вам сказать..это примерно когда встаешь утром в 8, завтракаешь, садишься за работу, пишешь до 10, потом делаешь паузу на кофе, потом пишешь до 13, обедаешь, прогуливаешься, в 15 опять садишься и работаешь до семи вечера. Потом идешь в кино или опреу...на следующий день встаешь в 8, завтракаешь, садишься за работу, пишешь до 10, кофе...ну вот лет через 20 такой жизни вы начнете понимать что такое форма...

3alexander3

Итак, если «Матрица» просто намекнула на то, что существует возможность убежать от подобий, управляющих нашими жизнями, в этом случае мы могли бы сказать, что фильм действует подобно «сдерживающей машине, установленной для того, чтобы восстановить выдуманную реальность в противоположном лагере». Вот так Бодрийяр понимает функцию, например, Диснейленда.

«Диснейленд представлен воображаемым местом, чтобы заставить нас поверить в реальность всего остального».

Для Бодрийяра особым смыслом наполняется тот факт, что Диснейленд находится в самом нереальном, самом постмодернистическом из американских городов — в Лос-Анджелесе. И Диснейленд позволяет городу, который его окружает, верить в то, что город реален — хотя бы по контрасту. Можно утверждать, что именно поэтому наша культура оказалась так очарована, с одной стороны, текстами об утрате различий между вымыслом и реальностью («Плутовство», «Шоу Трумэна», «Прирожденные убийцы», «Странные дни» и «Бойцовский клуб» — это всего лишь несколько примеров, в коих затрагивается проблема нашего доверия подобиям, но только для того, чтобы в конце навести нас на мысль о том, что мы как-нибудь можем от них спастись)...

...В известном смысле Морфеус прав, описывая реальное как «занозу в твоем мозгу, доводящую тебя до сумасшествия». Встреча лицом к лицу с голой материальностью бытия за пределами языка — это невероятно травматическое событие, как считают многие постмодернисты. Эта травма обычно переживается, когда мы вынуждены признать собственную смерть (наше превращение в материю). Чтобы избежать короткого замыкания - умопомешательства, которое может наступить от взгляда в темную сердцевину реального, тело нуждается и требует мастурбационных фантазий (отсюда и появляется Женщина в Красном у Мауса).

schneidekus

nvm

землемер, ты ногами ходил по земле и в землю вонзал треногу
что увидел ты, пыльный седой землемер, за большой кольцевой дорогой?
говорят, что снаружи есть целый мир, а дальше ещё полмира
расскажи, землемер, что ты видел в себя из-за чёрного нивелира

что я видел, не каждый вместил бы в глаза, только я вместил и не треснул
собирайтесь плотней, я начну рассказать, если правда оно интересно.
там за третьим кольцом начинаются люди с собаченек головами
за четвёртым кольцом всё секретно настолько, что не сказать словами

а за пятым, товарищи, вовсе такое, о чём невозможно помыслить
всё-то чистые, значит, идеи и формы, время, целые числа.
за шестым лишь Ништо, я его размечал, бил отметки и вешал нити
и однажды я котика там повстречал, он представился как Охранитель

Он мурлыкал: когда возвратишься назад, прямо в мякотку тварного мира
то вонзай блядь треногу в людские сердца! круши черепа нивелиром!!!11111111

Застелено воспоминаньями Прокрустово ложе

В бельэтаже ноября - гарпии вьюжно хохочут.

Мёдовые соты Осени горчат дёгтем.

Грядёт снЕжение ртути.

В небесных реликвариях - святые мощи рассыпались.

Запылили костяным крошевом - terra-алтари.

Сонеты многоточий - растеряли свои катрены.

Многозначность сменилась точкой.

Брелоки скрипичных ключей - с партитур голосов соскользнули.

Гремят цимбалы молчанья.

В нарыве спальни - застелено воспоминаньями - Прокрустово ложе.

Зазеркалье амальгам не зашторенных - выскоблило отраженья.


Ничего от Тебя не оставило.

Отхарк

Елейный шорох улиц еле слышим,
Магнитной лентой подпоясал шею,
По черепам – по черепичным крышам
Шагает грузно Мрак Ничто чернее,

Срезает маки фонарей, как брошку крепит,
Одну, другую, места на груди не хватит.
Рассыпался на всхлипы скудный автолепет
Стальных младенцев в каменной кровати.

Зубастые решётки сливов ловят шины,
Слюною истекают внутрь, смачно хлюпая,
Витрины пахнут, будто это всё брюшина,
Натянутая туго, как девчонка глупая.

Конец позолочённого бульвара - вульва,
Скамейки - герпес генитальный, клёны – волосы,
Я чувствую, затягивает этот нуль вас,
Как нос затягивал бы кокаиновые полосы.

По-модному и грозно бриолином грозовым,
Блестя, шагает Мрак на рандеву к вспотевшей Туче -
Берлинская лазурь - костюм, горжетка розовая
И ляжки целлюлитные, и лёгкие хрипучие.

Загромыхало поднебесье, тихо снегопадало -
Ссыпалась перхоть Мрака, перхоть от горжетки,
Спускались ниже складки Тучи вислозадой,
Ложась плашмя на крыши зданий редких.

Ко Мраку страшный тролль-ейбу’с прилип, елейно
впившись усом в бок. (Трудно быть Боком)
Трубу завода мыловарева –
Земного пневматического шара ниппель
Сорвал, задев ногой, и выпустил на.rouge.у марево.

Раскат наяривал … послышался удара звук короткий
(и гул, как будто слон на штык насажен где-то) -
Какой-то фат прокашлялся, присвистывая глоткой,
И мутный сгусток отхаркнул с речного парапета.

вышел август из тумана,
вынул осень из кармана,
я устрашившись спрятался
в пустой с-под вышедшего августа
туман и нет меня не видно, август же —
он бьёт и режет; осень — дело ржавое, кривое
а я вожу чернилом по бумаге что зима
пребудет, а август режет ржавой осенью
снеговика; течёт красна весна
и очень осень, я же
моё перо скрипит и рвёт чернило на слова:
туман бумага, и мешать лететь крыло
кривое, ржавое а август вскрыв туман
тот пенопласт, который снеговик а также я,
скрипит и режет.

cmart